Что же ты не принес маме
персик, рыбную стружку,
чтоб от материнства пьяная,
кормила новую игрушку,
игрушку, любимую горячо,
что же не положил
руку вовремя на плечо,
что же не дорожил
или дорожил слишком сильно
тем, что вы друг перед другом
бессильны.

Раны, что вы наносите
друг другу, неизлечимы.
Как крошечные оспинки
на висках годовалой мальвины.
Как родинки мамины, которые
ты знаешь наперечет.
Как зуб твой армейский,
что золотым сам растет.

Как же расковыряете скоро
друг другу сердца.
Крым, Судак, холодное море –
начало конца.
Помню, стою высматриваю
дельфиненка на берегу,
думаю, лягу рядом,
когда найду.

Нам бы троим было
лечь на мокрый песок.
Нам бы троим
сжалиться на волосок
над ними, нелюбимыми пока,
над собой, над нашими чувствами.
Тогда может только из-за молока
Была бы искусственницей.

Не из-за грядущих
притворных лет,
с наигранной радостью,
которой в помине нет,
с освобождением,
бестолковой справедливостью.
Даже в этих хитросплетениях
вы такие красивые,
что, разорванный, не жалко,
свадебный альбом.
Если б еще разорвано было,
только то, что в нем…

© Валерия Пищанская

і ти крізь них пливеш, хоча давно – крізь себе,
лиш моляться чайки за зниклі кораблі
і стомлений прибій ущухне поміж ребер,
неначе біль води, що так тобі болів

неначе ти – розм’як, бо дихаєш водою,
неначе порівнявсь із дикістю морів
неначе вже прийшли, і стали за тобою,
і стали у тобі, і просять, щоб зберіг

© Борис Бібіков

Ці пальці
Граються, мов дельфіни,
У хвилях твого волосся –
Пірнають і виринають,
Злагоджено, як то вміють лише дельфіни,
Одночасно, у ритмі балету,
Згинаючись, розгинаючись,
Виконуючи містки і переверти,
Поринають в штормове волосся,
Прагнучи досягти глибини,
Дочекатися штилю,
Аби знову спільною зграєю
Виплисти на поверхню
І у штилі твого волосся
Дістатись коралових рифів губ.

© Діма Княжич