Чуттєва поезія » дитя

О, женщина…

Валерія — Sun, 03 Feb 2013 13:58:55 +0000

О, женщина, дитя, привыкшее играть
И взором нежных глаз, и лаской поцелуя,
Я должен бы тебя всем сердцем презирать,
А я тебя люблю, волнуясь и тоскуя!

Люблю и рвусь к тебе, прощаю и люблю,
Живу одной тобой в моих терзаньях страстных,
Для прихоти твоей я душу погублю,
Все, все возьми себе – за взгляд очей прекрасных,

За слово лживое, что истины нежней,
За сладкую тоску восторженных мучений!
Ты, море странных снов, и звуков, и огней!
Ты, друг и вечный враг! Злой дух и добрый гений!

Baby’s Way

Валерія — Sun, 22 Apr 2012 10:06:24 +0000

If baby only wanted to, he could fly up to heaven this moment.
It is not for nothing that he does not leave us.
He loves to rest his head on mother’s bosom,
and cannot ever bear to lose sight of her.

Baby know all manner of wise words,
though few on earth can understand their meaning.
It is not for nothing that he never wants to speak.
The one thing he wants is
to learn mother’s words from mother’s lips.

That is why he looks so innocent.
Baby had a heap of gold and pearls,
yet he came like a beggar on to this earth.
It is not for nothing he came in such a disguise.
This dear little naked mendicant pretends to be utterly
helpless, so that he may beg for mother’s wealth of love.

Baby was so free from every tie
in the land of the tiny crescent moon.
It was not for nothing he gave up his freedom.
He knows that there is room for endless joy in mother’s little
corner of a heart,
and it is sweeter far than liberty to be caught
and pressed in her dear arms.

Baby never knew how to cry. He dwelt in the land of perfect bliss.
It is not for nothing he has chosen to shed tears.
Though with the smile of his dear face he draws mother’s
yearning heart to him, yet his little cries over tiny troubles
weave the double bond of pity and love.

искусственница

Валерія — Thu, 01 Dec 2011 22:39:03 +0000

Пап, а пап,
я ведь искусственница.
Мамина грудь пахнет
как сладкая пыльца
для маленькой пчелки.
Рева – режется зуб:
яблочко на мелкую терку,
в обнимку Лева, молочный суп.

Что же ты не принес маме
персик, рыбную стружку,
чтоб от материнства пьяная,
кормила новую игрушку,
игрушку, любимую горячо,
что же не положил
руку вовремя на плечо,
что же не дорожил
или дорожил слишком сильно
тем, что вы друг перед другом
бессильны.

Раны, что вы наносите
друг другу, неизлечимы.
Как крошечные оспинки
на висках годовалой мальвины.
Как родинки мамины, которые
ты знаешь наперечет.
Как зуб твой армейский,
что золотым сам растет.

Как же расковыряете скоро
друг другу сердца.
Крым, Судак, холодное море –
начало конца.
Помню, стою высматриваю
дельфиненка на берегу,
думаю, лягу рядом,
когда найду.

Нам бы троим было
лечь на мокрый песок.
Нам бы троим
сжалиться на волосок
над ними, нелюбимыми пока,
над собой, над нашими чувствами.
Тогда может только из-за молока
Была бы искусственницей.

Не из-за грядущих
притворных лет,
с наигранной радостью,
которой в помине нет,
с освобождением,
бестолковой справедливостью.
Даже в этих хитросплетениях
вы такие красивые,
что, разорванный, не жалко,
свадебный альбом.
Если б еще разорвано было,
только то, что в нем…