Мечтая о надежности семьи,
Забыв о детских бреднях, юных сплетнях,
Любимейшие девушки мои
Выходят замуж за сорокалетних.

Они звонят меня предупредить, —
Уже почти как друга или брата, —
Они с улыбкой просят заходить,
Но радуются как-то виновато.

Есть выбор: дом-гора и дом-дыра.
Нора, где скрип пера и плачут дети.
Что я могу вам дать? А вам пора:
Написан Вертер. Не держу. Идите.

Пусть так. Он прав. Ты с ним. Вы есть. Нас нет.
Прощай. Я буду тени незаметней.
Когда-нибудь мне будет сорок лет.
Я встречусь со своей двадцатилетней.

Я встречу взгляд ее бездонных глаз.
Она не отведет их. Так и выйдет.
И юноша, родившийся сейчас, —
О наш удел! — меня возненавидит.

Прости меня, о юноша! Прости! Н
е шляйся по Москве, не бей бутылок,
Сумей зажать отчаянье в горсти
И не бросай проклятий ей в затылок:

Все таковы они! Пусть так. Я прав.
Их дело — глотку драть в семейных ссорах,
А наш удел — закусывать рукав
И выжидать, когда нам будет сорок.

О юноша! Найди довольно сил
Не закоснеть в отчаянье и злобе,
Простить ее, как я ее простил,
И двинуть дальше, захромав на обе,

Уйти из дома в каплющую тьму
В уже ненужной новенькой “аляске”
И написать послание тому,
Кто дрыгает ножонками в коляске.
© Дмитрий Быков

У меня в душе ни одного седого волоса,
и старческой нежности нет в ней!
Мир огромив мощью голоса,
иду — красивый,
двадцатидвухлетний.

Нежные!
Вы любовь на скрипки ложите.
Любовь на литавры ложит грубый.
А себя, как я, вывернуть не можете,
чтобы были одни сплошные губы!

Приходите учиться —
из гостиной батистовая,
чинная чиновница ангельской лиги.

И которая губы спокойно перелистывает,
как кухарка страницы поваренной книги.

Хотите —
буду от мяса бешеный
— и, как небо, меняя тона —
хотите —
буду безукоризненно нежный,
не мужчина, а — облако в штанах!

Не верю, что есть цветочная Ницца!
Мною опять славословятся
мужчины, залежанные, как больница,
и женщины, истрепанные, как пословица.

Дівчатка, що вирішують не старіти,
знаходять собі хлопчиків, що ніяк не змужніють,
хоч би входили у своє сорокове чи двадцять друге літо,
або принаймні в осінь чи зиму.

Дівчатка, що вирішують не старіти,
підписані на ар-сі-сі сторінки із соціоніки.
Сплачують за фотокурси, якщо не вистачає для третьої освіти
психотерапевта, чи бодай журналіста.

Дівчатка, що вирішують не старіти,
пояснюють кола під очима покером до світанку.
Уже остаточно вирішили, що їм не потрібні діти,
або принаймні шалено бояться затримок.

Дівчатка, що вирішують не старіти,
Вклеїли свою жіночність разом із другою фотокарткою
в паспорт і закинули в шухляду подалі від світу,
або принаймні від себе

Дівчатка, що вирішують не старіти,
Створюють дизайн-студії,
збиткові галереї на узвозі, композиції квітів…
І ще тисячу речей, щоб можна було описати своє життя
яскраво, або принаймні не мусячи сказати:

…Ця дівчинка вирішила не старіти

© Валерія Піщанська