жить в маленькой стране среди песков и сосен,
бегоний и касмей, и ставен голубых,
здесь волны зелены, а воздух синь и сочен,
и прошлое бледней, чем пыльный половик,
здесь чайки по утрам шумней любого сейма,
а дрозд в камзоле спит, что вольфганг-амадей,
и слышно, как в земле ворочается семя,
когда твоя ладонь касается моей…

2

белый песок усыпан дарами сплошь
после ночного шторма, и ты, хмелея,
воздух густой, как воду живую пьешь,
неженка, лежебока, дичок, медея,
солнце на сосны льется из дымных сит,
столько сокровищ выброшено прибоем,
над голубым руном стрекоза висит,
чайка парит, и время стоит конвоем…

3

дюны, сосны, дожди и ветра, черепичные крыши,
кирха спит на высоком холме, а господь еще выше,
солнце, синие ставни, герани, песок и вода,
время здесь опочило, как в бочке дубовой звезда,
запах рыбы, коптильни, рыбацкие лодки, герани,
солнце, синие ставни, здесь осы и те ? лютеране,
после мессы неспешно слетают на теплый песок,
дюны, сосны, закат, целование в лоб и висок…

4

синева прорвется с балтийским ветром
через все прорехи скупой зари,
и зима изумленным наполнит светом
полусонные карие янтари,
и хмельною вспыхнув тогда волною,
отразят ожившие зеркала
это море, которое было мною,
эти дюны, которыми ты была…

5

время смотрит зелеными, синими,
ловит серыми, черными льнет,
и вороны садятся разинями
на мерлушковый мартовский лед,
время любит весенними, карими,
ничего, что тебе невдомек,
окарина свистит на окраине,
и парит над пекарней дымок…

6

скажешь: весна, – и станет весна, смотри:
это листва над нами звенит легка,
это в зрачках воздушные янтари,
синие реки, белые облака,
это веселый ясень, высокий дуб,
дальние кущи рая, его углы,
это с твоих горячих слетают губ
сирины, алконосты, скворцы, щеглы…

7

ночью кожа пахнет хлопком и молоком,
замечаешь мельком, янтарной волной влеком
в те пространства мира, которые иногда
выбирают нас и втягивают, как вода,
и пока мы неким целым, а не вдвоем,
погружаемся в долгий медленный водоем,
резеды в саду зацветает сухая плоть,
словно в эти воды и вправду смотрел господь…

© Сергей Шестаков

Что же ты не принес маме
персик, рыбную стружку,
чтоб от материнства пьяная,
кормила новую игрушку,
игрушку, любимую горячо,
что же не положил
руку вовремя на плечо,
что же не дорожил
или дорожил слишком сильно
тем, что вы друг перед другом
бессильны.

Раны, что вы наносите
друг другу, неизлечимы.
Как крошечные оспинки
на висках годовалой мальвины.
Как родинки мамины, которые
ты знаешь наперечет.
Как зуб твой армейский,
что золотым сам растет.

Как же расковыряете скоро
друг другу сердца.
Крым, Судак, холодное море –
начало конца.
Помню, стою высматриваю
дельфиненка на берегу,
думаю, лягу рядом,
когда найду.

Нам бы троим было
лечь на мокрый песок.
Нам бы троим
сжалиться на волосок
над ними, нелюбимыми пока,
над собой, над нашими чувствами.
Тогда может только из-за молока
Была бы искусственницей.

Не из-за грядущих
притворных лет,
с наигранной радостью,
которой в помине нет,
с освобождением,
бестолковой справедливостью.
Даже в этих хитросплетениях
вы такие красивые,
что, разорванный, не жалко,
свадебный альбом.
Если б еще разорвано было,
только то, что в нем…

© Валерия Пищанская

і ти крізь них пливеш, хоча давно – крізь себе,
лиш моляться чайки за зниклі кораблі
і стомлений прибій ущухне поміж ребер,
неначе біль води, що так тобі болів

неначе ти – розм’як, бо дихаєш водою,
неначе порівнявсь із дикістю морів
неначе вже прийшли, і стали за тобою,
і стали у тобі, і просять, щоб зберіг

© Борис Бібіков

з яким-небудь смаглявим Енріко.

Я хочу пласким животом

цілувати пісок Коста-Ріки,

а солоною мокрою спиною

залишати на ній засоси.

Коста-Ріка, на звук твого імені

я стаю навіжена і боса,

А якщо Маркус наполягатиме,

то стану шалена і гола.

Коста-Ріка! У мене краде

пелікан, а не голуб

мигдаль і кавове зерня,

яке я купила на пляжі

в товстої панянки Хельги,

грудастої доньки Баварії.

Вона мігрувала в сімнадцять,

Її теж підманив Ареналь,

узбережжя карибське і тіко.

І мені тепер її жаль.

Я не буду такою гульвісою,

як товстунка Хельга з Баварії.

Коста-Ріка, під нічною завісою

подаруй мені ніч із Маріо.

І це буде останньою краплею,

і я зразу зберуся додому!

Тільки ще от таночок з Еміліо…

Тільки ще от обійми з Алонсо…

© Валерія Піщанська