И спрятав нос в небесное одеяло,
Сопел в потоках неги и лени
Однажды этого стало мало.
Я думала, что многое понимала,
Когда пригрела змею на своем колене.

Не обещал всеведения и всевластья,
Просто сказал, что за раем есть свет
Что даже в патоке счастья мы только части
И слиться можем, но не в ласке, а в страсти
Если я решусь нарушить запрет
—

Я знала, зачем шла и на что ставила
Но если бы на мгновение я смогла
Если бы хоть на миг представила,
Что в новом мире Каин убьет Авеля
Я бы – это яблоко – не взяла

©натка кокоз

Он до старости хохотал над ее рассказами; он любил ее.
Все его слова обладали для миссис Корстон волшебной силою.
И теперь она думает, что приходит проведать милую
Его тучная обаятельная душа.

Он умел принимать ее всю как есть: вот такую, разную
Иногда усталую, бесполезную,
Иногда нелепую, несуразную,
Бестолковую, нелюбезную,
Безотказную, нежелезную;
Если ты смеешься, – он говорил, – я праздную,
Если ты горюешь – я соболезную.
Они ездили в Хэмпшир, любили виски и пти шабли.
А потом его нарядили и погребли.

Миссис Корстон знает, что муж в раю, и не беспокоится.
Там его и найдет, как станет сама покойницей.
Только что-то гнетет ее, между ребер колется,
Стоит вспомнить про этот рай:

Иногда сэр Корстон видится ей с сигарой и «Джонни Уокером»,
Очень пьяным, бессонным, злым, за воскресным покером.
«Задолжал, вероятно, мелким небесным брокерам.
Говорила же – не играй».
© Вера Полозкова